• скачать файл

Четвертая. Рабочий подряд

с. 1

Глава четвертая. Рабочий подряд.

Уродское племя, состоящее из трех недоделанных маменькиных пидорасов, было организовано местными властями в рабочий подряд. Ебстесственно, прорабом был Уйгун, и яхо заместитель Соломон, ответственный за транспортную часть.

– Ну че, пора становиться мужиками, козлы! Будяте осваивать азы разнорабочего мастерства! Вон, Уйгун, не умел делать, имел фельдшерское образование, но яхо жизнь приперла, и нужно было зарабатывать деньги, слава Богу, руки не из жопы росли, и он стал учиться и хвататься за любую работу, ту, что под руку попадется! И теперь он может делать почти все, потому что он хотел все уметь, не гоношился, а учился у людей, которые уже умеют, и у няхо все быстро стало получаться! И теперь, блядь, он содержит весь узбекский аул на себе, всех 500 человек, да и женка у няхо не работает! Всех, блядь, он кормит! Вот енто то, что называется мужиком! Единственное, пока ума у няхо не хватило, шобы не содержать весь аул, а на хуй их полать и жить в свое удовольствие,– учила Прима.

– А теперь вам понятно, че называется недомужиком?– спросила уродов Ксива.

– Гы-ы, гы, гы, да, понятно. – Загоготали уроды, думая, шо енто не про них, а про какого-то там Васю Писькина.

– Это про вас, козлы безрукие!– обломала пидорасов Аза.

И братковская троица сменила свои бессмысленные улыбки на недовольные пачки.

Они подумали: «Шо, енто мы-то безрукие, да как так! А кто, блядь всю помойку разобрал у дома? Мы, все рассортировали по уму и разложили по соседским бачкам, шобы у нас грязи не было, правда, соседи потом че-то долго орали и махали кулаками в нашу сторону, ну не че, может, просто не в настроении были! Зато поленицу мы сложили без косяков, аккуратненько и ровно, за нашими воротами, шобы во дворе было больше места! Правда там она постояла один час, а потом странным образом исчезла, ну мы же не виноваты, мы свою работу выполнили на совесть!».

Вот так вот уроды постоянно оправдывали себя в своих мозгах, вместо того, чтобы обвинять.

– Итак, будетя учиться становиться такими, как Уйгун, будете учиться работать, а он вас будет жестко контролировать, всосали, пидорасье поганое?! – бурно объясняла Элен.

– Как это, какой -то там Йогурт, будя нас, распиздадтых дегенератов контролировать? Да мы яму покажем «Кузькину мать», – возмущались придурки.

Но им, блядь, рога быстро пообломали!

– А ну, начали ужо работать! Щас, блядь, вы должны приклеить потолочную плитку, всего-то три штучки, всосали? Задание специально для тех, кто ходит яшо в ясли! Даже дебилы бы выполнили! У вас три минуты, быстро выполнять! – скомандовала Прима.

Ну, и уроды ринулись выполнять задание, сшибая друг друга, соревнуясь, хто же прорвется к «заветному» потолку первым. На этот раз первым прорвался Олень, расталкивая злостно всех локтями. Но борьба была вызвана отнюдь не самоотверженностью, а жаждой поощрений. И Олень решил, шо ента плитка будет яхо:

– Ну, щас я вам всем покажу, как надо работать, ща в легкую все приклею, обзавидуетесь, во, бля, какой я рабочий! – мнил, хуй знает, что о себе урод.

Он взгромоздился на высокий стул, чтобы можно было дотянуться до потолка, но это особо не помогло, поэтому доставал он только кончиками своих поганых пальцев.

– Эй, урод, бери давай, «жидкие гвозди» да приклеивай! – весело скомандовала Аза.

– Есть будет сделано! – отчеканил уебок и помчался за гвоздями.

Но по пути опомнился, что побежал за тем, за чем не знает и решил тормознуть и посоветоваться ешо с одним местным дебилом.

– Эй, Иваха, ты знаешь, что такое «Жидкие гвозди?», вот твердые я знаю, а этих нет, – спросил один урод у другого.

– Ну а че тут знать, надо просто логически подумать и сразу все будет понятно! Просто нужно твердые гвозди взять и превратить в жидкие, и делов-то, – обрадовано порол хуйню уродец.

– О, слушай, какой ты, однако, умный, а как мы это сделаем?– поинтересовался Олень.

Иваха стал чесать свою тупую репу, в надежде придумать, как превратить жидкие гвозди в твердые. И вдруг изрек:

– О, а мы их пожарим на сковородке, глядишь, и расплавятся, а потом ентой хуйней и заклеим эти ебаные, блядь, плитки!

– Точно, точно! – поддержали дебила уроды. И принялись за свое темное дельце!

В результате их опытов, у них получились жареные ржавые гвозди, но они, как назло, так и остались твердыми, и никакого намека на мягкость даже и не было!

– Вот блядь, скотины, нихуя не расплавились, как клеить -то будем? – спросил жутко расстроенный Олень, переживая, что ударил мордой в грязь, и нихто не будет восхищаться яхо мнимым величием.

И тут уродов пришла проведать Аза:

– Ну, что, козлячье отродье, плитку приклеили?

– М-м-м-м….ну, мы это, в процессе, щас закончим, – стали залечивать братки.

– Эй, свиньи, харэ, лечить, вижу я, в каком вы процессе, на хуй, даже яшо не приступали! А это че за говно вонючее в тазике замесили? – спросила, поморщившись Аза.

Олень гордо ответил, сделав грудь колесом:

– Это жидкие гвозди собственного приготовления, ща хотим уже намазывать!

– Вы че, совсем опухли! Не знаете что такое жидкие гвозди? С таким успехом вы весь металл в доме переплавите для рабочих нужд! Что, мамаша спрашивать вас не учила?

Учила мнить о себе, что все ужо знаете? Дак вот, пидорасы, она не сказала вам самую большую тайну, знаете какую? – спросила Аза, прищурившись.

– Ой, а какую, мы думали, что мама все нам рассказывает, – заинтересовались дегенераты.

– А тайна заключается в том, что вы конченные олигофрены, козлы!

Ну, и при этих словах, олигофрены, мнившие себя Просветленными состроили обиженные пачки и надули губки бантиком, 20-ти летние дебилы!

– А яшо, ваша козлина мать, учила вас обижаться, потому, что вы думаете, что вы хорошие и никады не ошибаетесь в жизни! Она приучила вас, что за вами нужно разгребать говно, что сами вы ничего делать не должны и что енто норма! И поэтому, кады вас стали приучать к самостоятельности, стали жестко учить вас, показывать ваше ничтожество и беспомощность, вам, блядь, козлам обидно, вы думаете: «Ой, а мама же мне не говорила, что если я не умею готовить еду, то это позорно, что если я не умею зашивать носки, то я «умственно отсталый»! И вы не понимаете, что нормальный человек, должен уметь все делать сам, а не быть бессмысленной ленивой скотиной!– добавила Прима.

– А теперь, Олень, бери «жидкие гвозди» и клей плитку! И запомни, это клей в тюбике, яхо нужно выдавливать, понял? И смотри, не поломай плитку, она хрупкая,– сказала Ксива.

– Понял, ща все присобачим, – ответил уродец.

Олень взял ебаный клей, взгромоздился на стол и стал старательно выдавливать густую белую массу на нее. Намазал так, шо клей потек с краев плитки, стал капать ему на рожу, одежду, склеил и покрасил яхо волосы, а яму все было по хуй, он продолжал выдавливать, чтобы приклеить наверняка, на совесть! Потом стал припирать плитку, чтобы она приклеилась, двумя руками. Так он п– ссать, но он не мох бросить свой пост: «А вдрух яшо не приклеилась? Нет, я яшо постою, потерплю, нужно было подгузники одеть, чтобы не обоссаться!».

Так он яшо бы долго наверно простоял, если бы не пришла Элен, проверить работу придурка:

– Ну, что, все сделал, приклеил намертво?

– Не-е-е, яшо три часа держать нады, чтобы наверняка было!

– Ты че, совсем опух, лохач? Это же моментальный клей, склеивает быстрей, чем ты пернешь, всосал, недоделок? – круто обломала урода Аза.

– У-у-у чаво-то засосал? – ответил тормоз ебучий.

Ну и Олень попытался оторвать свои пальцы – крючки от потолка, но нихуя не вышло, так как урод их намертво приклеил вместе с плиткой. Раздосадованный, он пустил слезу, жалея себя: «Мама родная, за что мне все эти наказания? Вот теперь я вечно буду стоять, держать этот потолок, потому что другого, выходя у меня нет, только если палец отрезать, но это яшо хуже! Хотя это же не двадцать первый палец, поэтому может и не так страшно?».

– Эй, ты, на табуретке, о чем задумался, колись? – окрикнула урода Прима.

– Да вот думаю, как бы отсюда слезть, – тяжело вздохнул Олень недоделанный.

– Нет проблем, это мы быстро поможем! – решительно сказала Аза и одним махом с ноги пнула стул, на котором стоял Олень и он ебнулся на пол, и плитка отвалилась от яхо руки.

Вот так вот все быстро решается, когда есть уверенность в своих действиях.

А Олень был абсолютно беспомощным, как и остальные два урода, но при этом они мнили, что что-то могут делать в ентой жизни. Они нихуя не хотели признавать, что руки у них из жопы растут! Вот Олень не хотел сказать себе, что он нихуя не понимает в мужской работе, даже не знает что такое «Жидкие гвозди» и как ими пользоваться. Но при этом зазнается, считает себя крутым, и яму в падлу принимать советы от простых рабочих, таких, как Уйгун, хотя у няхо больше опыта.

Олень думает: «Вот какой я хороший, с большими рогами, с множеством завитков, я так горжусь этим. Это показатель большого ума!». Вот только в мозгах завитков у няхо не хватало явно и это яхо не волновало.

– Ну что ж, козлы дорогие, а теперь мы будем вспоминать «Хурджиевские Прахтики», – обрадовала придурков Прима.

– О-о-о, вот что нужно,– залыбились братки, возомнив, что они какие -то особенные и потому к ним, как к самым умным применяют особые практики.

– А будяте вы копать землю в огороде, для нормального мужика это копеечное дело, правда, к нормальным вы не относитесь, да и к мужикам тоже, но будете пытаться ими стать, – дала задание Прима.

– Как это землю копать? Ой, ой, ой, это же такой тяжелый физический труд, он же для чернорабочих….– заныли вонючие недоделки,

– А мы-то думали прахтика будет заключаться в том, что мы будем обсуждать Гурджиева и задавать умные вопросы, как же так?

-Вы че припухли, козлы? Какие умные вопросы? Лопату в зубы и вперед, а там разберемся, становитесь чернорабочими для начала, шоб че -то всосать в ентой жизни! – обломала козлов Аза.

Браткам ниче не оставалось делать, как похватать лопаты и ринуться в бой с огородом, ведь жрать-то хотелось, а «не поработаешь, так и не поешь».

Жрицы из окна наблюдали, как эти тормоза работают, без смеха на уродов было невозможно смотреть: медленно и плавно « святая троица» поднимала дружно лопаты, подцепляли землю на краешек лопаты и клали ее на то же место, откуда сделали «мощный подкоп». Так они бы яшо долго занимались тупым перекладыванием, если бы опять не вмешались жрицы:

– Эй, вы, это че называется копанием, по-вашему? Вы же не могилу себе роете, а ну, давайте живее, берите целую лопату, нехуй строить из себя слабых и беспомощных, все равно никто не поверит!

Но уродам не хотелось шевелиться, потому что было страшновато, они думали: «Конечно, щас ,блядь, накопаем яму, а потом нам скажут себя в нее закопать, не-е-е… для себя могилу рыть мы не согласны…ы-ы-ы».

Итак, к концу своей, так называемой, работы, они вырыли три лунки, в которые даже посрать некуда было сходить.

Пришла Аза проверить их работу, они стояли, обнимая лопаты, изображая уставших дохляков, с собачьими глазами, просящими пожрать.

– Ну что, обиделись, уроды, вижу, вижу по вашим пачам, раз обиделись, то вот за эту вашу негативную эмоцию и за то, что ленились, не пожрете! – обрадовала дураков Аза.

Братки не ожидали такой благодарности за их сильно «самоотверженный труд», у них включилась часть, которая сильно не хотела быть голодной, и мнимую слабость как рукой сдуло, они стали активно подпрыгивать вокруг Азы, выпрашивая пожрать:

– Ой, Аза, а можно мне все-таки поесть, я седня больше всех ямку выкопал, на целых 2 миллиметра, и был очень активный, – вопил Иваха.

– Нет, нихуя, у меня больше ямка, я больше заслужил пожрать, и землю я клал не на кончике лопатки, а на половину, пожалуйста, дайте мне поесть, – скаля зубы, угрожал Олень.

Пидор Сельский был, как всегда, в своем невзъебенном репертуаре. Он стоял, подпирая лопату, сложив руки на груди с деланным видом. На яхо лице было написано то, что типа он там че-то типа, рассуждает, изображая полное спокойствие, но кады услыхал, как два других яхо дружка активно выпрашивают себе пожрать, тут же подорвался и давай скакать вокруг жрицы:

– А вы знаете, а я седня особенно отличился, – орал истерично, в захлеб, придурок, – я седня все поле вспахал, и при этом я яшо пел на всю улицу Рулон Гиту, шобы всем было веселей работать и я считаю, что заслужил сегодня много жратвы, дайте мне, гы-гы-гы!

– Знаем мы, как ты пел, блядь, я думаю, всем мышам тоже было отлично слыхать твой вой, придурок, опять сталкинг нарушил, какое тебе пожрать? – бесилась Прима.

Но Пидор не успокаивался никогда, когда вопрос стоял таким образом, что пожрет он или нет, и он продолжал настаивать:

– Но я же занимался творчеством занимался, я такой хороший, помогаю Гуру Рулону, я почувствовал такие тонкие потоки, дайте мне пожрать! – бесился урод.

– Ну, раз ты их почувствовал, то ими и тогда и питайся, всосал?– сказала Прима, резко обломав придурка.

– Как потопаешь, так и полопаешь, всосали? – сказала истину Гуру Рулона Аза.

Ханурики поплелись в свою келью, оставшись с носом. Их морды выражали явное недовольство, ведь их опять типа обделили, зачморили, но на самом деле это были уроки Силы. Они ведь постоянно забывают, что, раз они в Рулон Холле, то главная их задача учиться и развиваться. А они хотели только свинить и срать! И в этом их жестко обламывали!

Принцы, блядь ебучие, полное безручье и Дауны, вот они кто! Мать научила выбирать таких, как они, отходы производства, усесться с таким уродом и везти за ним говно! И яшо радоваться, что хоть кого-то нашла!

Нет, блядь, нечего опускаться до такого уровня, до уровня бомжеты, нужно стремиться к Высшему, к лучшему, к Рулону, к Богу!

На следующий день трое недоделков опять околачивались во дворе, где они должны были работать, но слово «работать» вызывало у них жуткое непринятие и дискомфорт. И они опять пытались всякими способами выебать вола во все дыры, вместо того, чтобы просветлевать.

– Эй, ты, Иваха, вали сюды! – услышал он звонкий голос Ксивы.

«Блядь опять я попался, выловили все-таки, а так хотел спрятаться за этим облезшим кустиком, поседеть себе спокойненько, поспать, ой, то есть помедитировать, нет, не дают развиваться, че я осел что ли, работать -то не покладая рук?».

Ну, он как обычно, проебал свои мозгени, а потом вспомнил, шо яхо звали, и решил подойти, волоча ноги.

– А ну шевели ходулями, или тебе помочь? – сделала вызов Ксива, держа в руках здоровую дубину.

И тогда у урода как–то сразу быстро получилось подойти, даже подбежать.

– Слышь, ты, вот тебе простое задание, видишь, вон там лежит большая железяка такая вся изогнутая? Я тебе специально не говорю, как ентот инструмент называется, потому что ты все равно не поймешь! Вот возьми эту железяку и принеси сюда, – скомандовала Ксива.

Иваха стоял и лыбился, махая головой изображая, что он понимает, о чем речь, но при этом с места не сдвинулся.

– Че встал, а ну-ка побежал, – подогнала тормоза Ксива.

И только после этого тормоза у урода отказали, и он поплыл. Козел доплыл до соседнего угла с дебильным выражением лица, пока плыл, то забыл ужо зачем, потому решил принести то, что под руку попадется, шоб не совсем с пустыми руками вернуться, и попалась яму драная рубашка, ее он и притащил жрице.

-Энто че за хуйня такая, недоделок драный? – спросила Аза.

– Как че, вы же просили принести инструмент, ну вот, я и принес! – ответил дебил.

– Ты, урод, это же ваще тряпка половая! Вам нихуя нельзя доверить, потому что вы ничего не соображаете, только спите, блядь в своих поганых мыслишках о жратве и ебле! Видите, до чаво енто доводит? До того, что кады вам нужно совершать реальные действия, вы не видите то, что вы делаете, а только воображаете!

Ханурик нихуя не всосал, что енто он не так делал, он думал: «А че тут такого? Подумаешь тряпку принес, она же тоже пригодиться! Я че виноват, что инструмент куда -то запрятали!». А ниче, что инструмент лежал перед самым яхо ебальником?

Ябстессвенно, как и можно было догадатьсы, любимое времяпрепровождение трех самцов-олигофренов – это зависание на кухне во время приготовления еды. Оттуда их было просто невозможно выкурить никакими способами.

В их логово ворвалась Элен на проверку дурбата:

– Эй, козлы, а ну вылезайте, где запрятались? Но в ответ была лишь одна тишина. Однако было не сложно дохадатьсы, хде же искать придурков. Конечно, на кухне!

Элен резка распахнула дверь на кухню – любимое обиталище бомжей и пронаблюдала там картину: «Не ждали». Каждый из трех дегенератьев копошился в собственном укромном уголке, помешивая какую -то парашу, от которой шел густой пар, и их отождествленные морды пожевывали грязную морковку и гнилую картошку. Можно было подумать, что такая одинокая бомжатская жизнь полностью устраивала трех идиотов, потому что, глядя на енто сложно было поверить, что они хотят развиваться.

– Козлы ебаные, опять с едой отождествились? А ну смирно! – скомандовала Элен.

У придурков сразу куски ошметков в горле позастревали от неожиданности, миски с парашей полетели на землю. Они попытались выправить свои скрюченные тела и сморщенные носы, но в результате носы сморщились яшо больше, а тело просто перекосило в другую сторону.

– Упали, отжались, начали разминку за расслабон! – прозвучала следующая команда жрицы.

И горы доходящих трупов рухнуло на землю.

– Я че вам сказала просто упасть, свиньи? А че про отжаться вы типа не слышали?

– Му-му-му, – послышался бессмысленный ответ амеб. И они стали совершать конвульсивные отжимания.

– А теперь объясняйте, какого хуя вы просите продлить себе время на жратву и жрать двенадцать часов в день, а?

– Йоу …ну… мы енто, мы хотим дольше жрать, потому что мы холодные, ой, то есть, мы читаем «Путь Дурака» во время еды, и нам мало времени, мы хотим больше читать и обсуждать, а в течении дня мы не успеваем, ведь мы столько работаем!

– Та-а-ак, козлы, придумали себе новое оправдание свинству, а остальные двенадцать часов вы попросите на досып, оправдываясь тем, шо надо же больше дрыхнуть, шобы прочитанное хорошо уложилось и шобы проходить прахтики, такие, как Рулон проходил, в теле сновидений.

– Нет, нихуя, козлы, с Рулоном ентот номер не пройдет, будете жрать столько, сколько положено по времени, да яшо кидать друг в друга боксерской перчаткой и кричать: «Сифа», кады ента перчатка огреет по морде кого-нибудь из вас, в самый ответственный момент, кады ваши хлебальники будут загребать кашу поварешками. Ну а если вы вдруг решитесь просветлеть окончательно, в чем я сильно сомневаюсь, то можете кидаться грязной тряпкой в морду друг другу и кричать: « Кто пас, тот пидорас!». Вот от ентого вам будет польза. Это научит вас быть осознанными, – учила Ксива.

Уроды надолго задумались над заманчивым предложением жриц, но че-то оно их не очень вдохновляло, уж слишком много дискомфорта для обожравшихся свиней.

Иваха думал: «Блядь, ниче себе бокс во время еды устроить хотят, я по телевизору -то кады яхо смотрел, жутко боялся, все казалось, что какой-нибудь нелегкой занесет боксера, и он даст мне в глаз прямо из ящика по морде, но тады мамуля меня успокаивала, она сидела рядом, гладила меня по головке и говорила: «Не бойся, сынок, мама тебя защитит, нихто тебя в этой жизни не обидит, ведь ты же у меня хороший». И в результате ее блядского воспитания вырос здоровый детина с синдромом « Мама дай сиську», ничаво, что у него выросла писька!

Олень же мечтал стать качком, шобы все бабы обратили на него внимание: «А что, может и не плохая эта практика с боксерской перчаткой, можно ее надеть и набить всем морду, чтобы вкуснее елось, правда, я на это не осмелюсь, но в воображении -то можно себя представить суперменом».

Пидор же Сельский ничаво себе не представлял, потому что с ним и так усе было понятно. Если он останется без жратвы, то просто сожрет и перчатку боксерскую и тряпку половую и всех дегенератов, которые с ним живут!

Вот так козлы отождествились со своим страхом остаться голодными. И совсем уде не вспомнили практику, которую дал им Гуру на последнем костре:

– Когда мы будем видеть свой страх отдельно от себя – мы сможем его преодолеть, а если мы сами в страх превращаемся, отождествляемся со страхом -тогда с ним справиться нам не удастся. Никогда мы тогда со страхом не справимся, пока мы с ним отождествлены, пока мы себя считаем этим страхом. А когда мы отделились от страха -тогда мы можем его победить, а если мы не отделились, сами себя страхом считаем, то мы никогда его не победим уже. Поэтому все, что у нас возникает – жадность, страх, голод, еще что-нибудь, мы должны все это видеть со стороны, отделиться от этого -тогда мы сможем это победить! А если мы голодом себя считаем, желанием поесть, еще каким-то желанием – поспать, пока мы с этим отождествлены, мы не можем ничего с этим сделать, и это полностью нами управляет.

Но если мы со стороны скажем:

– А! Голод! Здравствуй, здравствуй, хуй мордастый! Что ты мне опять там диктуешь? Чтобы я пошел скрысил? Съел дохлую кошку? Съел тухлую рыбу? Нет! Я не буду тебе поддаваться, я вижу теперь тебя со стороны – вот где ты живешь? А! Вот тут в желудке живешь, вот тут в языке живешь – вижу-вижу, в воображении больном – вижу, где ты живешь. Все! Не заставишь меня дохлых крыс есть, отравленных крысиным ядом, не заставишь меня шашлыки из них делать. Не буду ловить птиц дохлых, не буду собирать! – весело объяснял Гуру Рулон, искоса поглядывая на прославившегося своим прожорством Пидора Сельского. А тот будто ни при чем изо всех сил вылупился в книжку про беременность, якобы внимательно изучая чаго там пишуть, а на самом деле буферируя изо всех сил, шо енто не про няго Рулон гутарит.

– И вот так вот отделились, отдельно смотрим на все это, и освобождаемся, и нам становится хорошо! А если слиплись – все, это полностью нами руководит, и мы не можем ничего с этим сделать! Отождествление делает нас беспомощными, делает нас рабами того, с чем мы отождествлены, и мы уже едим дохлую кошку! И нам становится очень плохо после этого – вот что мы должны помнить, – вот так ярко, образно пытался донести спасительную истину до обжор Рулон. Но одно дело слухать Истину, и совсем другое – следовать ёй…

– Как–то ночью, бульмастиф Баркусэлла, который жил вместе с недоделками, решил им подложить свинью и нагадил огромную кучу прямо посреди коридора. Но этим свиньям все было по хуй, им было насрано, что у них лежит куча говна, которое воняет, они просто аккуратненько обходили кучу, так как убирать им было в лом.

К ним забежала Аза и увидела воочию всю енту картину Репина:

– Та-а-а. к, уроды, – начала спокойно Аза, это что за дерьмо посреди квартала? Не понятно, кто из вас срет, или вы, или Баркус?!

– Ой, а мы щас быстро проветрим, – и козлы ринулись открывать все окна, вместо того, чтобы убирать дерьмо.

– Вы че припухли, ленивые скотины, у ну быстро убирать помет! Не получится у вас отлынивать от работы! Вот до чего дошли ужо, готовы жить в помойке, в дерьме, лишь бы нихуя не делать и не прилагать никаких усилий!

И вот с такими уродами бабы готовы связать всю свою никчемную жизнь! Они готовы убирать говно из–под них только ради того, чтобы программа осуществилась! А ведь это же чьи -то принцы! Вот таких вот дегенератов мамка представляет нам в самом красочном свете, так, что мы абсолютно не видим, что на самом деле это настоящие уроды!

– Ну что, братки ебаные, седня у вас День Садовника! Будяте садить, копать и так далее, – обрадовала братков Ксива.

– Ну что, Пидор Сельский, а у тебя, как у самого творческого урода, будет особая прахтика, нужно будет полить грядку, только на газон лить нехуй, понял?

-Есть будет сделано, – отчеканил урод, хотя на самом деле -то, он нихуя не понял.

Пидрюга взял здоровый шланг, направил яхо в цель, но, блядь, как всегда метил не туды, куды нужно и стал обильно поливать ужо зеленый газон, который и так был залит до хуя.

– Эй, урод, че ты делаешь, тебе же по-русски сказали, что нехуй лить на газон, че ты, сука срешь?

– А так просто тренируюсь, руку набиваю, – нагло заявил урод.

– Слышь ты, козел, набивай свою ебаную руку на своей олигофреничной роже, а газон Рулону нехуй портить! – разбесилась Ксива, обрызгав из шланга урода.

– Ой, что вы делаете, мне же больно и холодно, я моху простудиться, – запричитал пидорастичным голосом идиот.

– Что-что, это массаж для твоей расслабленной рожи, чтобы она, блядь, жестче становилась! А вы че стоите, глаза свои закатили, хули не смотрите друг за другом, как срете, – сказала, подбежавшая на место разборки Аза двум другим козлам.

– Ну…мы это, ну а че тут, подумаешь, травку он попаливал, он же хороший, он же наш друг, – как всегда, оправдало пидарасье свое сранье.

Жрицы ешо долго наблюдали в окно, как трое уродов медленно и плавно передвигались по огородам, бессмысленно смотря по сторонам.

Пидору Сельскому было сказано, шо он будя работать на даче, помогать. Воду там потаскать бачками по пятьдесят литров, дров наколоть в одну харю. Естественно, Пидрюге все енто делать было, ой, как в падлу. И козел придумал новую хитрость – симулянт поганый.

Он позвонил Приме:

– Ой, вы знаете, я так себя плохо чувствую, меня тошнит и я дрищу, температура пятьдесят, я просто валюсь с ног, я так расстроен, но я наверно не смогу помогать, – начал юлить симулятор.

– А с чего у тебя дристос-то, поносник хуев? – еле сдерживая смех спросила, Прима.

– Ой, а это все от того, что меня так плохо кормят, дают один кефир и творог, я уже весь обдристался, замучился, сил никаких нет, могу только лежать. Вот дали бы мне мяса там, рису, я бы наверно сразу смог бы помогать, – стал шантажировать урод.

– Ага, да ты бы тоды сожрал бы все, что тебя окружает, живое и неживое!

Пидора Сельского решили проверить и посмотреть на его реакцию, кады яму стали давать только янскую еду, а все молочное убрали из рациона.

На следующй день Пидрюгу опять позвали помогать в тяжелом физическом труде, и козел опять решил увернуть от ответственности, вот так вот урод хотел помогать Рулону.

– Эй, ты, недоделок, че у тебя там яшо? Что же тебе на ентот раз мешает идти и работать? Вроде ужо и ешь ты нормально, и по роже твоей не скажешь, что ты болеешь!

– Ой, что вы , как енто, конечно я болею, теперь у меня заворот кишок и запор, потому, что меня опять обделяют, не дают мне молочную еду: кефир с творогом, ой-ой-ой, все бурлит и клокочет внутри….и-и-и, а мама меня с ложечки кормила...а-а-а.

– Та-а-ак, козел, симулятор поганый, шо ящо придумаешь в свое оправдание, только чтобы не работать, а свинья ленивая?

Придурок не хотел сдаваться и стал притворяться яшо больше, прислонился к стене и стал стекаться по ней как куча дерьма, жалкое и вонючее зрелище!

Такие придурки только и могут, что сидеть не шее у дур баб, которые будут им прислуживать и в рот смотреть, как мамочки и хвалить уродов за то, что те насрут!

Даже есть богатые дуры уже в престарелом возрасте, которые просто готовы содержать таких придурков, чтобы они их удовлетворяли! Вот они, мальчики-колокольчики по вызову! Но эти уебки и удовлетворить -то не смогут, их сакам слабо, потому, что у них и энергии -то нихуя нет, три вялотекущих хуя! Потому и платить -то им было бы не за что, и даже в бордель бы их не взяли! Они только воображают себя сексгигантами, великими тантриками, энергетическое дерьмо!

А в воображении рисуют себе сцены оргии с толстыми жопами, сиськами и хуями!

Как -то в Рулон – Холл заехал на костерок известный содержатель борделя и наркоман по кличке Косой. Яму было там жутко весело, особенно он веселился, кады наблюдал за тремя недоделками. Ну а те лохи прослышали про яхо репутацию, и у них родился коварный план. Они подвалили к Косому и стали канючить:

– Слышь, друх, а у тебя, говорят, целая куча баб, а поделись с нами, а, ну.че тебе стоит…и…и…и, у тебя жо их до хуя, а у нас нет. И че-то они на нас внимания никакого не обращают, наверно яшо не всосали, какие мы крутые самцы!

И тут Иваха решил выпендриться по полной:

– А я, блядь, уже без часу качок, во…..

– Че-то по тебе не заметно, больше похож на испльзованнный гандон, – подъебнул дебила Косой.

Иваха тут же по расписанию решил обидеться, но позиции не сдавал, надо же было себя прорекламировать, штобы и яму отстегнули кусочек женского зада.

– Ну, че ты так прямо меня засераешь, – заныл уродец, - я правда качок, смотри, какие у меня мышцы есть.

И урод стал демонстрировать свои конечности с кожей, благо, что по телеку видал кады-то, как енто делают тупоголовые накаченные самцы. И урод тоже стал кривляться по всякому, пытаясь надуть несуществующие бицепсы и трицепсы, ябстесственно у няхо нихуя не получалось! И всем было просто ржачно смотреть на это убожество! Жрицы тоже наблюдали эту сцену и не могли удержаться от смеха.

Иваха, кады услыхал громкие апплодисменты, сопровождаемые подьебами, опять обиделся, забесился:

– Ну, хули вы мне не верите, я же говорю, что я качок, че вы, не видите что ли? Я же сдаю экзамен «Пол – потолок» и ховорю себе: «Я буду качок», значит я точно ужо качок».

И потому, я требую выдать мне телку, на хуй!

А дальше трое козлов яшо больше обнаглели и стали требовать и канючить у Косого:

– А яшо выдай нам наркоты, ты просто обязан, говорили трое придурков, подходя вплотную к Косому, но они вызывали у няхо только бурю смеха и ничаво больше!

– Слышите, а на хуя вам наркота, вы и так выглядите обдолбанными! Вон у Ивахи хлазы всегда закатаны, не втыкает в то, что яму говорят, двигается, как космонавт в открытом космосе, пена изо рта идет, колбасится и трясется, как при ломке! На хуя яму яшо что-то принимать, не понятно! А Олень яшо не лучше -тот всяхда с красным носом, хлаза в кучу, говорит, как обкуренный, медленно с расстановкой – в общем, наркоман и алкаш в одном лице!

Итак, Иваха с Оленем ужо стояли, обтекали, при ентом вынашивая план мести Косому за то, что он их так круто обосрал. А Пидор Сельский затаился в ожидании, так как яхо -то яшо не успели обосрать, а лишь собирались.

Ну и Косой не заставил себя долго ждать:

– А Пидрюга ваще, с ним, нахуй, и без комментариев все понятно. По няму сразу видно шо пидор обкуренный. Говорит, как травку жует! А выть так можно, только если хорошо втыкнуть!

Кады жрицы узнали про енту выходку дегенератов, то тем пришлось, ой, как не сладко!

– Совсем припухли, свиньи недорезанные! Кем возомнили себя, а? Рулоном, который проходит особые прахтики?



– Ну да, а че, нет что ли, борзели придурки, а может у нас яшо круче получится, мы там такое завертим!

– Вы уродское племя, а ну, потише на оборотах, забыли скоты, что даже Рулон проходил все практики только под руководством Марианны, она была яхо Учителем и проводником, он, блядь, не мнил о себе, что может что-то делать сам! А вы блядь возомнили, что сами с усами, сами себе Учителя, что ли? Вы только того и хотите, что легкой жизни и легкого кайфа: жрать, спать, ебаться, уроды!
с. 1