Шигин Владимир Виленович. Правда о «Сокрушительном». “Морской сборник»

с. 1 с. 2 ... с. 5 с. 6


Шигин Владимир Виленович. Правда о «Сокрушительном».

Морской сборник» № 6-10 за 2008


До сих пор о катастрофе эсминца «Сокрушительный» знают лишь единицы. До сих пор в той давней трагедии гораздо больше вопросов, чем ответов. А по­тому, видимо, давно пришла пора рассказать правду о гибели одного из но­вейших кораблей советского ВМФ в 1942 г., рассказать о мужестве одних и трусости других, рассказать во имя памяти павших на боевых постах, но вы­полнивших до конца свой долг перед Родиной. Уроки нашей истории порой очень тяжелы, но знать их все равно надо, чтобы подобное больше никогда не повторялось.
Эскадренный миноносец «Сокруши­тельный» относился к серии эс­минцев проекта 7. Эсминцы про­екта 7 (или, как их обычно называют — «семерки») — по праву занимают видное место в нашей военно-морской истории. И неудивительно — ведь они являлись самыми массовыми советскими надвод­ными кораблями постройки 30-х годов в ВОВ, именно от «Семерок» ведут свою родословную несколько поколений оте­чественных эсминцев, больших ракет­ных кораблей и даже крейсеров. Один эсминец типа 7 стал гвардейским, четы­ре — краснознаменными. В то же время о них сказано и написано немало проти­воречивого. Особенно это относится к боевым действиям «семерок» в годы войны — здесь реальные, часто траги­ческие события в течение долгого времени, подменялись легендами. Особо много слухов ходило всегда вокруг тра­гической гибели эскадренного минонос­ца «Сокрушительный».

Постановление «О программе воен­но-морского судостроении на 1933-1938 гг.», принятое 11 июля 1933 г. Советом Труда и Обороны, предусматривало строительство 1493 боевых и вспомогатель­ных кораблей, включая 8 крейсеров и 50 эсминцев. Выполнение его вызвало массу проблем во всех отраслях народ­ного хозяйства, но в те годы не было принято считаться с ценой «Мы строим и построим большой морской военный флот» — этот почти стихотворный при­зыв из газеты «Правда» от 9 декабря 1936 г. мог бы стать эпиграфом к расска­зу о предвоенном советском кораблест­роении.

Разработка проекта нового эсминца была поручена Центральному конструк­торскому бюро спецсудостроения ЦКБС-1 еще в 1932 г., главным руково­дителем проекта назначили В.А.Никити­на, ответственным исполнителем — П.О.Трахтенберга. Ктому времени в кол­лективе уже имелся некоторый опыт аналогичных работ \создание лидера эс­минцев типа «Ленинград»), однако не­достатки последнего и сжатые сроки проектирования вынудили прибегнуть к помощи итальянских компаний «Ансаль-до» и «Одеро».

Этот выбор был отнюдь не случаен. Во-первых, Италия тогда являлась нашим важным военно-политическим со­юзником. Во-вторых, именно этими фир­мами в 1928-1932 гг. была построена се­рия кораблей класса «Дардо», предвос­хитивших собой тип эсминца Второй ми­ровой войны.

Заключительные проектно-конструкторские работы проводились в крайней спешке, поскольку Сталин требовал от Наркомата тяжелой промышленности заложить первые эсминцы уже в 1935 го­ду, а всю серию сдать флоту в 1937-1938 гг. Правительство явно переоценивало тог­дашние возможности отечественной промышленности.

Первые шесть «семерок» удалось за­ложить в конце 1935 г., а в следующем году — и все остальные. Однако вскоре стало ясно, что завершить строитель­ство всей серии в 1938 г. не удастся. Предприятия-смежники задерживали поставки материалов, оборудования и механизмов, да и сами верфи оказались неготовыми к планируемым темпам строительства (не помогла даже кругло­суточная работа цехов). Недоработки конструкторов спровоцировали затяж­ные баталии между судостроителями и проектировщиками, и каждая из конф­ликтующих сторон пыталась свалить ви­ну на другую. В проект приходилось вно­сить дополнительные изменения, что за­держивало строительство кораблей еще больше. К началу Великой Отечествен­ной войны в составе советского ВМФ числилось 22 эсминца типа «Гневный». Это были наши самые массовые корабли довоенной постройки.

Эсминцы проекта 7 создавались под «крейсерский» калибр— 130-мм. В 1935 г. была создана новая артсистема (лучшая в мире на тот момент!) Б-13 для эсмин­цев типа 7.

Жесткие требования к водоизмеще­нию вынудили разработчиков эсминца проекта 7 максимально облегчить корпус корабля. Поэтому в конструкции «семер­ки» было внедрено немало новых, но не­достаточно проверенных решений. Приступив к строительству крупной се­рии эсминцев без испытаний опытного корабля-прототипа, конструкторы до­пустили серьезную ошибку.

Прежде всего клепаный корпус эс­минца выполнился из маломарганцовис­той стали, имевшей повышенную проч­ность, но одновременно и большую хруп­кость. В результате в корпусах «семерок» нередко возникали трещины от неудач­ной швартовки (даже при ударе о дере­вянный брус), пробоины от осколков и пуль. Кроме того, в проекте 7 была при­менена смешанная система набора — в основном продольная, а в оконечностях — поперечная. Места же перехода от одного набора к другому (44-й и 173-й шпангоуты) не имели достаточных подк­реплений, и высокая концентрация воз­никающих там напряжений вкупе с хруп­костью обшивки подчас приводила к
разламыванию корпуса несмотря на то, что работы по усилению связей набора начались еще до войны.

Корпус разделялся поперечными пе­реборками на 15 водонепроницаемых отсеков. Согласно расчетам корабль должен гарантированно сохранять пла­вучесть и остойчивость при одновре­менном затоплении любых двух отсеков. Как показала практика, этому требова­нию конструкция «семерки» безусловно соответствует: даже в самых тяжелых случаях у эсминцев оставалось 60% за­паса плавучести. При затоплении же трех смежных отсеков сохранить плаву­честь удавалось не всегда.

Корабли вооружали по принципу «ка­шу маслом не испортишь». В результате этого эсминцы проекта 7 оказались весь­ма перегруженными. Конструкторы ста­рались втиснуть как можно больше во­оружения в минимальное водоизмеще­ние. В результате перегрузка «семерок» превысила все разумные пределы. Нап­ример, эсминцу «Гремящий» по специ­фикации полагалось иметь стандартное водоизмещение 1425 т и полное 1955 т. Реально же на испытаниях в 1939 г. оно составляло соответственно 1612ти2215т, а в мае 1943-го — 1820 т и 2350 т.

Наиболее опасным следствием пе­регрузки явилось снижение остойчивос­ти эсминцев. Так, метацентрическая вы­сота вместо проектного значения в один метр оказалась существенно ниже: у «Грозящего» на заводских испытаниях при стандартном водоизмещении 1629 т — 0,52 м и при нормальном 1912 т — 0,69 м; у «Быстрого» — по результатам кренования в 1940 г. при стандартном водоизмещении 1670т — 0,48 м и при нормальном 1975 т — 0,74 м.

Для повы­шения остойчивости на часть «семерок» в 1940-1941 гг. уложили твердый бал­ласт. На «Сокрушительный» — 67 т. Это несколько улучшило ситуацию, но общее положение дел не исправило.

Мореходность «семерок» также ос­тавляла желать много лучшего. Из-за уз­ких обводов носовой части корпуса эс­минцы сильно зарывались в волну; при волнении моря в 8 баллов скорость сни­жалась до 5-8 узлов. Уже при 6-балль­ном волнении хождение по верхней па­лубе становилось невозможным, и кор­мовые помещения, имевшие вход с палубы, были недоступны. При этом, если для закрытых морских театров (Балтийс­кое и Черное море) по мореходности «семерки» еще вполне соответствовали, то для океанских (Тихоокеанский и Се­верный флоты) они явно не годились. Однако необходимость быстрейшего увеличения флота и начавшаяся миро­вая война заставили с подобными «ме­лочами» не считаться.

Эскадренный миноносец «Сокруши­тельный» был построен на заводе № 189 имени С.Орджоникидзе. Заводской но­мер С-292. Заложен 29.10.1936 года, спущен на воду 23.08.1937 года, прием­ный акт подписан 13.08.1939 года. Вско­ре после вступления в строй переведен по Беломорско-Балтийскому каналу (сентябрь — ноябрь 1939 г.) на Северный флот. В ноября эсминец прибыл в По­лярный. Во время войны с Финляндией нес дозорную и конвойную службу, за­тем занимался боевой подготовкой. С 18 июля 1940 г. по 4 июля 1941 г. прошел гарантийный ремонт на заводе № 402 в Молотовске. Всего до начала Великой Отечественной войны он прошел 10380 миль.

После завершения ходовых испыта­ний «Сокрушительный» был включен в состав Беломорской флотилии, где на­ходился до 29 сентября. За это время он несколько раз эскортировал транспор­ты, произвел 3 минные постановки (пос­тавил 90 мин КБ-1 и 45 мин образца 1908 года), прошел кратковременный плано­во-предупредительный ремонт. 1 октяб­ря «Сокрушительный» прибыл в Поляр­ный и вошел в состав отдельного диви­зиона эсминцев.

Северный флот в годы Великой Оте­чественной войны был самым молодым и самым малочисленным, но в то же вре­мя наиболее активно действовавшим оперативным соединением нашего ВМФ. К июню 1941 г. крупнейшими его кораблями были именно «семерки». Пять эсминцев этого типа («Громкий», «Грозный», «Гремящий», «Стремитель­ный» и «Сокрушительный») вместе с двумя «новиками» составляли 1-й от­дельный дивизион эскадренных мино­носцев. В конце 1942 г., с прибытием ти­хоокеанских «Разумного», «Разъяренно­го» и лидера «Баку» была сформирована бригада эскадренных миноносцев (ко­мандир — капитан 1 ранга, затем контр­адмирал П.И.Колчин).

Первой боевой потерей «семерок» Северного флота стал эсминец «Стре­мительный». 20 июля 1941 года «Стре­мительный» стоял на якоре на рейде По­лярного между мысами Сизый и Чижевский в боевой готовности № 2. Один ко­тел корабля находился под парами, дру­гой — на поддержке.

День выдался тихим и солнечным. Свободные от вахты краснофлотцы от­дыхали на палубе и в кубриках. Шел кон­церт артистов театра Северного флота. Командира корабля капитана 2 ранга А.Д.Виноградова на борту не было (его вызвал в штаб командующий флотом), зато на эсминце находился командир дивизиона эсминцев капитан 1 ранга В.А.Фокин.

В 17 часов 25 минут из-за горы Вест­ник внезапно появились вражеские бом­бардировщики — 6 — 8 самолетов «Юнкерс-88» — и тотчас же атаковали эсми­нец. Сигнал воздушной тревоги прозву­чал с опозданием, и зенитные батареи успели сделать всего несколько выстре­лов. «Я выскочил из КП на причал и пер­вое, что увидел, — большой взрыв, вер­нее, много взрывов вокруг «Стремитель­ного»,- писал в своих воспоминаниях очевидец происшедшего командующий флотам адмирал А.Г.Головко. — Огром­ный столб дыма и пламени стал подни­маться над самим кораблем. Эсминец тут же разломился, над водой поднялись его корма и нос. В течение двух-трех ми­нут корма затонула. Носовая часть ко­рабля минут двадцать оставалась на плаву. Люди оказались на воде в слое мазута».

Самолеты сбрасывали бомбы, пики­руя с высоты 200-400 м, четыре из них попали в корабль. Одна, весом 100 кг, пробила фундамент первого торпедного аппарата и взорвалась в машинном от­делении на правом борту в районе 124-го шпангоута. Вторая и третья пробили па­лубу в районе 100-104-го шпангоутов и разорвались в третьем котельном отде­лении. Четвертая, предположительно 500 кг, угодила в первое котельное отде­ление, и от ее взрыва эсминец разло­мился на две части. Наконец, пятая 100 кг бомба разорвалась рядом с кораблем, в 2-5 м от левого борта.

Никаких действий по спасению ко­рабля команда предпринять не успела. Потери в личном составе оказались очень тяжелыми: погиб 121 человек, в том числе 109 членов экипажа. Раненого комдива Фокина удалось спасти, а нахо­дившийся вместе с ним начальник отде­ла политуправления флота В.М.Лободенко был убит.

В апреле 1942 года эсминец по час­тям подняли на поверхность и отбукси­ровали в Мурманск. Позже кормовую часть «Стремительного» использовали при восстановлении другой поврежден- ной «семерки» — эсминца «Разъярен­ный».

Однако вернемся к «Сокрушительно­му». До 1 января 1942 г. он 11 раз выхо­дил для обстрела вражеских позиций, выпустил 1297 130-мм снарядов. Кроме того, вместе с «Грозным» и английским крейсером «Кент» участвовал в поиске немецких эсминцев (правда, без резуль­татов), конвоировал транспорты. Наибо­лее тяжелым походом стала совместная с «Грозным» эскортная операция 24-26 декабря. Во время 9-балльного шторма при 7-балльной волне и сильном обле­денении надстроек крен корабля дости­гал 45°, а из-за засоленности холодиль­ника некоторое время приходилось идти на одном ТЗА. Каким-то чудом корабли избежали больших повреждений. В этот раз «Сокрушительному» просто повезло и он добрался до базы.

1 февраля 1942 г. «Сокрушительный» в паре с «Грозным» вышел на поиск не­мецких транспортов в районе Варде — Киркинес. Плохая погода и мороз вновь привели к сильному обледенению — вес намерзшего льда составил 70 тонн, а его толщина местами достигала полуметра! Из-за этого корабли могли в любую ми­нуту опрокинутся. Операцию пришлось прервать, и на следующий день корабли вернулись в базу.

28 марта, после завершения плано­во-предупредительного ремонта «Сок­рушительный» вместе с «Гремящим» и английским эсминцем «Ориби» вышли навстречу конвою PQ-13, а утром следу­ющего дня вступили в его охранение. В 11 часов 18 минут при плохой видимости была услышана стрельба, и через 2 ми­нуты у левого борта «Сокрушительного» поднялись всплески от пяти артилле­рийских снарядов. Через 6-7 секунд по носу и корме упало еще 3 снаряда. Эс­минец увеличил ход. Спустя несколько секунд на курсовом угле 130° и дистан­ции 15 кабельтовых был обнаружен си­луэт корабля, опознанного как немецкий эсминец типа «Редер». «Сокрушитель­ный» открыл огонь и вторым залпом до­бился накрытия с попаданием снаряда в район второй трубы корабля противни­ка. Тот запарил и резко повернул влево. Наш эсминец вдогонку сделал еще 4 залпа, но больше попаданий не наблю­далось. Налетевший снежный заряд скрыл неприятеля из виду. Всего «Сок­рушительный» выпустил 20 130-мм сна­рядов.

Этот скоротечный бой занимает видное место в истории советского военно - морского искусства, поскольку является единственным за всю Великую Отечест венную войну эпизодом, когда наш над­водный боевой корабль столкнулся с противником своего же класса и даже вышел из него как бы победителем. В ка­честве противника «Сокрушительного» обычно указывается немецкий эсминец Z-26. Однако в последнее время в печа­ти появились материалы, в которых выд­вигаются другие версии. Так, авторы ря­да публикаций, справедливо указывая, что к описываемому момент Z-26 был сильно поврежден и отстреливался от крейсера «Тринидад» из единственного уцелевшего орудия, а кружившие вокруг конвоя Z-24 и Z-25 находились достаточ­но далеко от места стычки, высказывают гипотезу, будто «Сокрушительный» вел бой с... английским эсминцем «Фьюри». Это представляется маловероятным, так как попадание в союзный эсминец (кста­ти, на следующий день пришедший в Мурманск) наверняка нашло бы отраже­ние и в документах, и в исторической ли­тературе. Более логично предположить, что мишенью комендорам «Сокруши­тельного» все же служил Z-26, только вот огонь по советскому эсминцу вел кто-то другой, поскольку первый 5-орудийный залп не мог сделать ни один из находив­шихся вблизи эсминцев (и английские, и немецкие корабли имели по 4 орудия главного калибра). Кстати, в донесении командира «Сокрушительного» ничего и не говорится о ведении немцами огня. Так что два упавших у борта залпа впол­не могли принадлежать тому же крейсе­ру «Тринидад», принявшему «Сокруши­тельный» и «Гремящий» за Z-24 и Z-25. Во всяком случае, однозначного объяс­нения некоторых нестыковок в советс­ком, немецком и английском описаниях этого боя нет.

В апреле «Сокрушительный», нахо­дясь в охранении конвоев, неоднократно отражал воздушные атаки, снова пере­нёс 9— 10-балльный шторм. Вечером 30 апреля он вступил в охранение торпеди­рованного немецкой подлодкой крейсе­ра «Эдинбург», имевшего на борту пять тонн золота предназначенных для опла­ты США по ленд-лизу. Однако нехватка топлива заставила «Сокрушительный» через 8 часов уйти в базу. Пополнив за­пас мазута, «Сокрушительный» вечером 1 мая вернулся к месту нахождения крейсера, но, увы, было уже поздно. За шесть часов до подхода эсминца «Эдинбург» был потоплен. Позднее англичане высказывали претензии относительно того, что советские эсминцы покинули их поврежденный крейсер в самый тяже­лый момент. К командиру «Сокруши­тельного» и его команде эти претензии не имели никакого отношения и пол­ностью относились к командованию Се­верного флота, которое при планирова­нии операции не учло запасов топлива и их расход на своих кораблях.

8 мая «Сокрушительный» дважды вы­ходил в губу Ара для обстрела береговых целей. По данным разведки оба обстре­ла были удачными и нанесли противнику определенный урон. Второй поход, од­нако, едва не закончился трагедией. Во время обстрела береговых целей «Сок­рушительный» внезапно атаковали сра­зу 28 немецких самолетов. Эсминцу уда­лось срочно отклепать якорную цепь (выбирать якорь уже не было времени) и, удачно маневрируя, избежать попада­ний от сыпавшихся на него градом бомб. При этом зенитчикам корабля удалось сбить из 37-мм автомата один бомбар­дировщик.

С 28 по 30 мая «Сокрушительный» вместе с «Грозным» и «Куйбышевым» на­ходился в охранении союзного конвоя PQ-16, Транспорты конвоя все это время подвергались массированным атакам фашистских бомбардировщиков и тор­педоносцев. 29 мая только за одну атаку немцы сбросили на суда конвоя 14 тор­пед, но ни одна из них не попала в цель, зато торпедоносец «Фокке-Вульф» был сбит 76-мм снарядом с «Сокрушитель­ного» с дистанции 35 кабельтовых. На следующий день прямым попаданием 76-мм снаряда эсминца был уничтожен еще один самолет, на этот раз «Юнкерс-88», а два других —повреждены. И здесь команда «Сокрушительного» была луч­шей из лучших. Что же касается зенитчи­ков эсминца, то они по праву считались лучшими на всем Северном флоте. Ве­чером 30 мая транспорты конвоя, на­дежно прикрываемые нашими эсминца­ми, благополучно достигли Кольского залива.

8 июля «Сокрушительный» вместе с «Гремящим» направлялись навстречу печально знаменитому конвою PQ-17. По пути эсминцы попали в плавучий 4-балльный лед. Вынужденные сбавить ход до малого и лишенные возможности маневрировать, они в ночь на 10 июля подверглись атаке четырех бомбарди­ровщиков Ю-88. сбросивших на каждый корабль по 8 бомб. К счастью, прямых попаданий не было, но от близких раз­рывов «Сокрушительный» получил лег­кие повреждения и деформацию корпуса. Позже атака повторилась, однако эс­минцам опять повезло — они без потерь отбили и эту атаку. Встретить транспорт нашим кораблям, однако, так и не уда­лось, и они вынуждены были возвратиться в Ваенгу.

В течение лета — осени 1942 года «Сокрушительный» прошел кратковре­менный планово-предупредительный ремонт. В это время корабль также ис­пользовался для конвоирования транс­портов, занимался боевой подготовкой. Всего с начала войны до 1 сентября 1942 года «Сокрушительный» сделал 40 бое­вых походов, пройдя в общей сложности 22385 миль за 1516 ходовых часов. Вне всяких сомнений это был один из самых боевых кораблей советского ВМФ на тот период времени.

Всего за годы войны «Сокрушитель­ный» выпустил 1639 130-мм снарядов (в том числе 84 — по самолетам), 855 76-мм и 2053 37-мм снаряда, сбив при этом 6 самолетов врага (2 из них совместно с другими кораблями). За это же время на корабле произошли два случая самоп­роизвольного выстрела торпед (во вре­мя одного из них погиб краснофлотец Старчиков). Еще два матроса утонули в результате несчастных случаев — этим исчерпываются потери личного состава корабля вплоть до его последнего похо­да. От боевого воздействия противника на «Сокрушительном» не пострадал ни один человек.

Из воспоминаний бывшего старшего торпедного электрика Ф.Фофанова:

«В 1939 году наш корабль перевели с Балтики на Север. Пришли в Полярное, и через 3-4 дня началась финская война.

В 1940 году проходили учения, в ко­торых участвовал и наш «Сокрушитель­ный». Возвращались в базу и в Мотовс­ком заливе наскочили на свою подвод­ную «малютку». Отсекли ей нос по водо­непроницаемому отсеку, а у «Сокруши­тельного» — пробило борт и помяло вал одной турбины. Наш корабль поставили в ремонт в Молотовск».

Подкрепление корпусов эсминцев проекта 7, к которым относился и «Сок­рушительный», касалась главным, обра­зом района полубака, слабость которого выявил еще опыт советско-финской войны.

В особо суровых условиях эксплуата­ции кораблей проекта 7 на Северном флоте недостаточная прочность до пе­редела облегченных корпусов «семе­рок» имела весьма драматические пос­ледствия. Так, в мае 1942 г. при восьми­балльном шторме произошло разруше­ние носовой оконечности эсминца «Громкий», но корабль каким-то чудом все же удалось спасти и отремонтиро­вать.

Из воспоминаний кочегара эсминца «Громкий» С.Н.Табаринова: «4 марта

1942 года «Громкий» провожал союзный конвой «QP-8», и в условленном месте, повернули в базу. Однако не рассчитали запас топлива с учетом штормовой по­годы и, не дойдя до Кольского залива, остались без мазута. Котлы вышли из строя, корабль стало дрейфовать к бе­регу. Помощник командира — капитан-лейтенант И.В.Потапов, главный боцман главный старшина Ф.К.Мошин и крас­нофлотец М.Д.Хрулев пошли на полубак готовить буксирное устройство. Мощная волна смыла троих с корабля, а оказать им помощь не могли, корабль не имел хода, а спускать шлюпку в сильнейший шторм — значило подвергать смертель­ной опасности еще несколько человек. Нас разыскал в море дозорный траль­щик и пытался взять на буксир. Все за­водимые стальные швартовки рвались как нитки. Наконец в район дрейфа при­шел буксир-спасатель и эсминец «Гроз­ный». Буксир с трудом привел «Громкий» в бухту за островом Большой Олений. К нашему борту подошел «Грозный» и на­чал перекачку мазута, кроме этого там приготовили для нас обед и передали нам его в бидонах. На этом злоключения не закончились. Налетел шквальный ве­тер и потащил наши два корабля на ка­менную банку. «Грозный» погнул себе винты, а «Громкий» поднял пары и ма­лым ходом пошел в Кольский залив. Оба эсминца поставили на срочный ремонт в Росту.

5 мая 1942 года противник потеснил наши части, «Громкий» срочно вышел из базы в губу Вичаны и оттуда вел огонь по наступающему противнику. По-видимо­му, мы очень мешали противнику в его действиях, и он послал против нас груп­пу из 12 самолетов. Пришлось срочно сниматься с якоря и всеми силами отби­ваться от самолетов. Бушевал шторм и на переходе из Мотовского в Кольский залив корабль подвергся ударам огром­ных волн. В результате произошел раз­рыв обшивки корпуса в районе 37 шпан­гоута. Лопнули листы верхней палубы, трещина пошла по обоим бортам ниже ватерлинии. Развернулись кормой к вол­не, попытались завести пластырь, но его срывало. Личный состав боролся за спа­сение корабля, все свободные от вахты помогали аварийной группе. Малым задним ходом эсминец пришел в Кольс­кий залив, и нас срочно поставили в док. На заводе корпус подкрепили, привари­ли заплаты, и 20 июня «Громкий» в соп­ровождении двух английских минонос­цев пошел в Белое море на ремонт. Под Архангельском поставили в старый «пет­ровский» Лайский док, вернее, большой котлован у реки с батопортом. В доке и мастерской рабочих не было: кто ушел на фронт, кто работал на разгрузке судов в Архангельске. Пришлось создавать ре­монтную бригаду из личного состава, ко­торую возглавил командир БЧ-5 инже­нер капитан-лейтенант П.И.Бурханов. Сначала расшили обшивку в районе раз­рыва, вырезали поврежденные части на­бора, заменили их новыми, более уси­ленными, а затем произвели зашивку корпуса новыми стальными листами. Материалы нам поставляли с судостро­ительного завода в Молотовске. Личный состав, не занятый в ремонтной брига­де, проводил ремонт в своих боевых частях. Мы, кочегары, сменили все труб­ки в котлах, отремонтировали холодиль­ники в испарителях, зачистили и пропа­рили все нефтяные цистерны. Ремонт в Лайском доке продолжался 3 месяца, после этого «Громкий» своим ходом пе­решел в Молотовск на судостроитель­ный завод».

«Громкому» повезло. Его корпус вы­держал удары штормового Баренцева моря и не переломился до конца. Пове­зет ли в дальнейшем другим кораблям в аналогичных условиях не знал никто...

17 ноября 1942 года из Архангельска вышел в море очередной конвой QP-15. Выгрузившиеся в Архангельском порту, 26 союзных транспортов и 11 британс­ких кораблей охранения возвращались в Исландию за новой партией военных грузов для сражающегося Советского Союза.

На первом этапе перехода в зоне от­ветственности Северного флота силы прикрытия конвоя всегда усиливались кораблями Северного флота. На этот раз для сопровождения QP-15 были вы­делены лидер «Баку» под брейд-вымпе­лом командира дивизиона капитана 1 ран­га П.И.Колчина (командир лидера капи­тан 2 ранга В.П.Беляев) и эскадренный миноносец «Сокрушительный» (коман­дир капитан 3 ранга М.А.Курилех). В ус­ловиях жестокого шторма, достигшего к утру 20 ноября ураганной силы, при час­тых снежных зарядах и практически ну­левой видимости суда конвоя и корабли охранения потеряли друг друга из виду. Конвой рассеялся и охранять стало по существу, некого. Для судов конвоя тя­жесть шторма компенсировалось безо­пасностью от возможных атак немецких подводных лодок и самолетов. Атако­вать в штормовом море при столь ог­ромной силе ветра и большом волнении было невозможно. Поэтому, с разреше­ния командира конвоя, советские кораб­ли, не дойдя до назначенной точки сопровождения, стали самостоятельно возвращаться в базу.

При возвращении в Полярный на ли­дере «Баку» от ударов волн девятибал­льной силы нарушилась герметичность корпуса, все носовые помещения по 29-й шпангоут были затоплены, вода проникла во 2-е и 3-е котельные отделе­ния — в действии остался только котел № 1. Состояние корабля было критичес­ким, крен доходил до 40° на борт. Личный состав вел отчаянную борьбу за непо­топляемость. С серьезными поврежде­ниями, но «Баку» все же дошел до базы, где вынужден был встать в ремонт.

Эсминцу «Сокрушительный» приш­лось намного хуже. Сильный ветер со снежными зарядами развел большую волну. Скорость «Сокрушительного» упала до минимума, корабль держался носом против волны. Но это мало помо­гало. Вскоре «Баку» потерялся из виду, и, чтобы его обнаружить, с эсминца на­чали стрелять осветительными снаряда­ми и светить прожектором, но безре­зультатно...

Неизвестно дал ли командир дивизи­она капитан 1 ранга П.Колчин приказа­ние командиру «Сокрушительного» Курилеху идти в базу самостоятельно. Тот факт, что с «Сокрушительного» давали ракеты, пытаясь найти «Баку», говорит о том, что, скорее всего, никакой команды от комдива на эсминец не поступало во­обще. Так что Курилеху пришлось действовать на свой страх и риск.

Таким образом, можно говорить о не­выполнении комдивом своих прямых обязанностей, ведь он как командир от­ряда отвечал не только за лидер, на кото­ром держал свой вымпел, но и за подчи­ненный ему эсминец. П.Колчин же, по су­ществу, бросил «Сокрушительный» на произвол судьбы. Единственное, что оп­равдывает в данном случае комдива — это бедственное положение самого «Ба­ку», который едва добрался до базы. Ра­зумеется, что в таком состоянии лидер не мог оказать никакой существенной помощи эсминцу. Скорее всего именно этот аргумент был принят во внимание при разбирательстве происшедшего с «Сокрушительным» и П.Колчина никто ни в чем не обвинял. О нем как бы просто забыли.

Предоставленный сам себе, «Сокру­шительный», последовательно меняя курс от 210 до 160° и постепенно сбавляя ход до 5 уз, с трудом «выгребал», против вол­ны, имея в действии главные котлы № 1 и 3 (№ 2 находился в «горячем резерве»), 2 турбогенератора, 2 турбопожарных насо­са, запас топлива составлял около 45 % от полного {только в районе машинно-ко­тельных отделений), остальные запасы были в пределах нормы. 20 ноября в 14 ч 30 мин в кормовом кубрике услышали сильный треск (слышимый и на мостике) — это лопнули листы настила верхней па­лубы между кормовой надстройкой и 130-мм орудием №4, как раз там, где за­канчивались стрингеры и начинался район корпуса с поперечной системой на­бора (173-й шпангоут). Одновременно образовался гофр на наружной обшивке левого борта, затем последовал обрыв обоих валопроводов. В течение 3 минут кормовая часть оторвалась и затонула, унеся с собой шесть матросов, не успев­ших покинуть румпельное и другие кормо­вые отделения. Вскоре последовал мощ­ный взрыв — это сработали, достигнув за­данной глубины, взрыватели глубинных бомб... Ситуация в одно мгновение стала критической.

Оставшиеся кормовые отсеки быстро заполнялись водой до кормовой пере­борки 2-го машинного отделения (159-й шпангоут). Потерявший ход корабль раз­вернуло лагом к волне, бортовая качка достигла 45 — 50°, килевая — 6°. Возник дифферент на корму, остойчивость нес­колько уменьшилась, что было заметно по увеличившемуся периоду качки, ко­рабль «залеживался» в накрененном по­ложении. Палубу и надстройки непре­рывно накрывало волной, движение по верхней палубе было крайне затруднено, внизу же кипела напряженная работа: подкрепляли и уплотняли кормовую пе­реборку машинного отделения, осушили отсеки 159-173-го шпангоута, использо­вав не только штатный эжектор, но и нефтеперекачивающий электронасос. Все механизмы действовали безотказно, полностью обеспечивалась работа водо­отливных средств и освещения, фильт­рация воды почти прекратилась, кормо­вые переборки поглощали удары волн, улучшилась остойчивость корабля и уменьшился дифферент. Ввели в действие даже резервный котел № 2 (проявил инициативу командир электро­механической боевой части), чтобы «заг­рузить работой личный состав». Остава­лось лишь ждать помощи. Однако и эта надежда в условиях жесточайшего штор­ма была достаточно сомнительна...

Из военного дневника командующего Северным флотом адмирала А.Головко: «20 ноября... Метеосводка плохая. К двум часам ветер в Баренцевом море усилился до девяти — десяти баллов. Представляю, что происходит сейчас там, где идет кон­вой, возвращающийся от нас и сопровож­даемый нашими кораблями: лидером

«Баку» и эскадренным миноносцем «Сок­рушительный»! Однако неясно, почему «Сокрушительный» отвернул от конвоя прежде срока, не дойдя до назначенной точки сопровождения. Стало это известно из проходящей радиограммы, которую командир «Сокрушительного» М.Курилех дал на лидер «Баку» в адрес командира дивизиона П.Колчина около тринадцати часов: «Отвернул от конвоя, лег на курс сто девяносто, ход пять узлов». Почему такой ход? Что-нибудь стряслось с котла­ми? Или сдают крепления? Предполагать беду не хочется, но майская история с «Громким», у которого на волне оторвало нос, не выходит из головы. Полтора часа гадаем, в чем дело. Около 15 часов 30 ми­нут приносят радиограмму, подписанную М.Курилехом: «Авария надводного кораб­ля: широта 73 градуса 30 минут, долгота 43 градуса. Имею повреждения, хода дать не могу». Теперь понятно, что дело серь­езное. Жду, что донесет П.Колчин, но тот молчит, и в 17 часов поступает новая ра­диограмма от М.Курилеха: «Широта 73 градуса 30 минут, долгота 43 градуса, имею повреждения, хода пет, нуждаюсь в помощи». Почему же молчит П.Колчин? Неужели потерял «Сокрушительный» и со­бирается докладывать после того, как об­наружит его?

Не дожидаясь донесения, приказы­ваю «Баку» немедленно идти на помощь «Сокрушительному». Одновременно приказываю: эскадренным миноносцам «Урицкий» и «Куйбышев», находящимся в Иоканьге, и эскадренному миноносцу «Разумный», находящемуся в Кольском заливе, также идти на помощь «Сокруши­тельному» и, найдя его, вести в Кольский залив; спасательным судам «Шквал» и «Память Руслана», буксирному пароходу № 2 быть в готовности к выходу в море.

Эсминцы вышли по назначению. А спустя час, когда я проводил занятия с ко­мандирами соединений, поступила оче­редная радиограмма от М.Курилеха: «Корму оторвало волной до машинного отделения. Корма утонула. Держусь на поверхности. Ветер — зюйд, десять бал­лов...»


с. 1 с. 2 ... с. 5 с. 6